Электронная подпись: правовая конструкция в праве РФ и ЕС

Электронная подпись закреплена в российском и европейском праве как юридически значимый способ идентификации лица и подтверждения его волеизъявления. При внешней схожести терминологии правовые конструкции, лежащие в основе регулирования, выстроены по различным моделям.

В Российской Федерации нормативную основу составляет Федеральный закон от 06.04.2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи»¹, определяющий понятие электронной подписи, ее виды и правовые последствия их использования. В праве Европейского Союза регулирование закреплено в Регламенте (ЕС) № 910/2014², устанавливающем единые правила в сфере электронных подписей и доверительных услуг в пределах Союза. На национальном уровне применение Регламента обеспечивается актами государств — членов ЕС, например, в Германии — положениями Закона о доверительных услугах (Vertrauensdienstegesetz)³.

В настоящем посте мы рассмотрим правовую конструкцию электронной подписи: ее нормативное определение, классификацию и юридическую силу (правовой эффект). Технические стандарты, криптографические алгоритмы и вопросы информационной безопасности остаются за рамками анализа.

Целью является сопоставление российской и европейской моделей регулирования с выявлением их концептуальной близости и структурных различий.

Электронная подпись в праве РФ: понятие и классификация

Нормативное определение

В соответствии с Федеральным законом от 06.04.2011 г. № 63-ФЗ⁴ электронная подпись определяется как информация в электронной форме, присоединенная к иной информации в электронной форме либо иным образом связанная с ней и используемая для определения лица, подписывающего информацию. Само понятие информации при этом нормативно раскрыто в статье 2 Федерального закона от 27.07.2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»⁵.

Квалификация подписи как информации означает, что она не рассматривается как самостоятельный документ или реквизит документа в материальном смысле. Ее правовой статус производен от той информации, с которой она связана: подпись не имеет автономного юридического значения вне конкретного информационного сообщения.

Требование о связи подписи с подписываемой информацией направлено на установление принадлежности подписи конкретному массиву данных. Юридическое значение имеет не факт технического «присоединения», а возможность установить, что подпись относится именно к определенной информации и не может быть произвольно перенесена на иной документ без нарушения целостности связи подписи с конкретным волеизъявлением.

Использование подписи «для определения лица» указывает на ее атрибутивную функцию. Закон связывает правовой эффект подписи с возможностью установить лицо, которому принадлежит соответствующий ключ подписи. Подпись обеспечивает идентификацию субъекта, а не подтверждение содержания информации как такового: содержание выражается в самом документе, подпись закрепляет его принадлежность конкретному лицу.

Из изложенного следует, что электронная подпись не является самостоятельным юридическим фактом. Она не создает сделку и не заменяет волеизъявление, а выполняет вспомогательную функцию — обеспечивает возможность юридически соотнести выраженное в документе содержание с определенным субъектом. В этом смысле электронная подпись выступает элементом механизма реализации письменной формы сделки в электронной среде, а не самостоятельной формой выражения воли.

Особенность российской модели заключается в том, что связь между подписью и лицом носит опосредованный характер. Она устанавливается через принадлежность ключа электронной подписи и подтверждается сертификатом, выданным в установленном законом порядке. Тем самым конструкция электронной подписи переносит акцент с физического совершения действия на нормативно закрепленный механизм идентификации.

Юридическая сила такой подписи основывается на установленной законом презумпции: использование ключа, принадлежащего определенному лицу, влечет юридическую атрибуцию соответствующей информации этому лицу, пока не доказано иное. В отличие от собственноручной подписи, где установление принадлежности подписи конкретному лицу связано с исследованием почерка и обстоятельств подписания, электронная подпись опирается на формализованный механизм проверки — криптографическую связь между ключом и подписанной информацией и действительность сертификата.

Возможность опровержения данной презумпции сохраняется, но переносится в сферу доказывания. Вопрос о том, кто фактически использовал средство подписи в конкретный момент времени, выводится за пределы первоначальной квалификации и может быть предметом судебного исследования.

Таким образом, электронная подпись в российском праве представляет собой нормативно закрепленный способ подтверждения принадлежности электронного документа определенному лицу. Ее юридическая сила обусловлена соблюдением установленных процедур выдачи, подтверждения и использования ключей. Подпись не заменяет письменную форму и не образует новую форму сделки — она функционирует внутри уже существующей категории письменной формы сделки, обеспечивая ее применение в электронной среде.

Классификация электронной подписи

Закон различает три вида электронной подписи: простую, усиленную неквалифицированную и усиленную квалифицированную. Эта классификация не сводится к техническому разграничению способов создания подписи. Она отражает различие в правовом режиме и объеме последствий, связываемых с каждым видом подписи.

Простая электронная подпись⁶ характеризуется тем, что ее юридическая сила обусловлена соглашением участников электронного взаимодействия либо прямым указанием закона. Она не обладает универсальным нормативным приравниванием к собственноручной подписи. В этом аспекте ее правовой режим сопоставим с использованием факсимильного воспроизведения подписи по пункту 2 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации⁷: в обоих случаях достаточность соответствующего способа подписания определяется волей сторон либо специальной нормой.

Усиленная электронная подпись⁸ предполагает использование криптографических средств, позволяющих выявить изменение подписанной информации и установить связь подписи с конкретным ключом. В отличие от простой подписи, ее правовой режим определяется не только соглашением сторон, но и установленными законом требованиями к способу ее формирования.

Усиленная квалифицированная электронная подпись⁹ представляет собой разновидность усиленной подписи, созданную с использованием средств, соответствующих установленным требованиям, и подтвержденную квалифицированным сертификатом. С данным видом подписи законодатель непосредственно связывает приравнивание к собственноручной подписи при соблюдении установленных условий. Ее юридическая сила не зависит от дополнительного соглашения сторон.

Таким образом, классификация видов электронной подписи отражает градацию правового эффекта — от договорной модели к нормативно закрепленной модели, обеспеченной публичной инфраструктурой подтверждения ключей.

Юридическая сила

Разграничение видов электронной подписи имеет значение постольку, поскольку с каждым видом законодатель связывает различный объем правовых последствий.

В отношении простой электронной подписи юридическая сила носит условный характер. Она признается достаточным способом подтверждения волеизъявления при наличии соглашения сторон либо в случаях, прямо предусмотренных законом. Следовательно, ее юридическая сила производна от договорной автономии участников оборота. Без такого основания простая подпись не обеспечивает соблюдение письменной формы сделки.

Усиленная неквалифицированная электронная подпись характеризуется более строгими требованиями к способу ее формирования и к обеспечению целостности подписанной информации. Ее юридическая сила обусловлена соблюдением установленных законом условий использования. Вместе с тем такая подпись не обладает универсальным приравниванием к собственноручной; возможность признания документа надлежащим образом подписанным определяется соответствующим нормативным режимом.

Усиленная квалифицированная электронная подпись отличается тем, что законодатель прямо связывает с ней приравнивание к собственноручной подписи при соблюдении установленных требований. Ее юридическая сила не зависит от дополнительного соглашения сторон. Наличие действительного квалифицированного сертификата и использование средств подписи, соответствующих установленным требованиям, образуют достаточное основание для признания документа подписанным надлежащим образом.

Таким образом, юридическая сила электронной подписи в российской модели дифференцирована в зависимости от степени нормативной формализации и институционального обеспечения механизма подтверждения принадлежности ключа.

Институциональный элемент

Правовая конструкция электронной подписи в российском праве включает не только понятийное определение и разграничение видов подписи, но и институциональный механизм, обеспечивающий юридическую связь между субъектом и ключом электронной подписи. Без этого механизма сама презумпция принадлежности подписи определенному лицу не могла бы функционировать.

Центральную роль в данной модели играет удостоверяющий центр¹⁰. Его значение не сводится к техническому формированию сертификата. При выдаче квалифицированного сертификата удостоверяющий центр обязан установить личность заявителя и подтвердить его владение соответствующим ключом электронной подписи. Процедура идентификации лица и подтверждения владения ключом образует юридическую основу последующей атрибуции подписи субъекту.

Выданный сертификат удостоверяет принадлежность ключа конкретному лицу. Тем самым формируется нормативная связка: лицо — ключ — сертификат. Именно эта связка обеспечивает возможность признания электронного документа исходящим от соответствующего субъекта при использовании данного ключа.

Аккредитация удостоверяющего центра имеет самостоятельное значение. Она подтверждает соответствие центра установленным требованиям и обеспечивает государственный контроль за процедурой идентификации и выдачи сертификатов. Аккредитация усиливает доверие к сертификату, но юридическая связь между лицом и ключом возникает в результате проведенной процедуры идентификации и оформления сертификата¹¹.

Таким образом, институциональный элемент в российской модели представляет собой систему публично регулируемой идентификации и подтверждения принадлежности ключей электронной подписи. Юридическая сила квалифицированной электронной подписи опирается не только на технические средства ее создания, но и на соблюдение установленного законом порядка установления личности и выдачи сертификата.

Электронная подпись в праве ЕС: понятие и классификация

Нормативное определение

Правовое регулирование электронной подписи в праве Европейского Союза закреплено в Регламенте (ЕС) № 910/2014 (eIDAS)¹². Регламент устанавливает единые правила в сфере электронных подписей и доверительных услуг и подлежит прямому применению в государствах — членах ЕС. В 2024 году в Регламент были внесены существенные изменения Регламентом (ЕС) 2024/1183¹³, положения которого вступают в силу поэтапно. Настоящий пост основывается на конструкции Регламента 910/2014 в том виде, в каком она сформирована с учетом указанных изменений, без отдельного анализа переходных положений и элементов, еще не вступивших в силу.

В отличие от российской модели, где акцент делается на принадлежности ключа определенному лицу в рамках национальной инфраструктуры удостоверяющих центров, eIDAS формулирует понятие электронной подписи через функциональные признаки.

В соответствии со статьей 3 Регламента электронная подпись определяется как данные в электронной форме, которые присоединяются к иным данным в электронной форме или логически с ними связываются и используются подписантом для подписания¹⁴. Таким образом, европейская конструкция также квалифицирует подпись как данные, существующие в электронной среде и связанные с подписываемой информацией.

При этом в определении используется категория «подписант» (signatory), под которым понимается физическое лицо, создающее электронную подпись¹⁵. Уже на уровне понятийного аппарата законодатель ЕС подчеркивает персонализированный характер подписи и ее связь с конкретным физическим лицом.

Как и в российском праве, электронная подпись не рассматривается как самостоятельный документ. Ее функция заключается в установлении юридически значимой связи между данными и лицом, их подписавшим. Вместе с тем модель ЕС изначально выстроена в трансграничном измерении: правовой эффект подписи должен признаваться на всей территории Союза при соблюдении требований Регламента.

Классификация

Регламент eIDAS различает три уровня электронной подписи:

1. электронная подпись (electronic signature);
2. усовершенствованная электронная подпись (advanced electronic signature);
3. квалифицированная электронная подпись (qualified electronic signature).

Данная классификация отражает различие в степени формализации механизма идентификации подписанта и в объеме правовых последствий, связываемых с соответствующим видом подписи.

Электронная подпись (electronic signature¹⁶) определяется широко — как данные в электронной форме, присоединенные к иным данным либо логически с ними связанные и используемые подписантом для подписания. Эта категория охватывает любые способы электронного подписания без установления специальных требований к технологии создания подписи или к инфраструктуре подтверждения. Ее правовой эффект оценивается с учетом конкретного правоотношения и не предполагает автоматического приравнивания к собственноручной подписи.

Усовершенствованная электронная подпись (advanced electronic signature¹⁷) должна соответствовать дополнительным критериям. Она должна быть уникально связана с подписантом, позволять его идентифицировать, создаваться с использованием средств, находящихся под его исключительным контролем, и быть связана с подписываемыми данными таким образом, чтобы любое последующее изменение могло быть обнаружено. Эти требования формируют более строгую модель юридической атрибуции и обеспечения целостности данных.

Квалифицированная электронная подпись (qualified electronic signature¹⁸) представляет собой разновидность усовершенствованной подписи, созданную с использованием квалифицированного средства создания подписи и основанную на квалифицированном сертификате, выданном квалифицированным поставщиком доверительных услуг. Именно с данным видом подписи Регламент прямо связывает приравнивание к собственноручной подписи на территории Европейского Союза.

Таким образом, европейская классификация строится по принципу нарастающей формализации: от широкой категории электронной подписи к квалифицированной подписи, обеспеченной публично регулируемой инфраструктурой доверительных услуг.

Правовой эффект

Регламент eIDAS закрепляет принцип недопустимости отказа в юридической силе и допустимости в качестве доказательства электронной подписи исключительно на том основании, что она имеет электронную форму или не соответствует требованиям, предъявляемым к квалифицированной электронной подписи¹⁹. Этот подход направлен на устранение формальной дискриминации электронных средств подписания в гражданском обороте.

Тем самым правовой эффект электронной подписи в праве ЕС строится на двух уровнях.

Во-первых, любая электронная подпись (electronic signature) не может быть признана недействительной лишь по причине своей электронной природы. Это не означает автоматического приравнивания к собственноручной подписи, но исключает формальный отказ в ее признании²⁰.

Во-вторых, квалифицированная электронная подпись (qualified electronic signature) прямо приравнивается к собственноручной подписи. Регламент устанавливает, что квалифицированная подпись имеет такой же правовой эффект, как и собственноручная подпись, во всех государствах — членах ЕС. Это приравнивание носит нормативный характер и не зависит от дополнительного соглашения сторон²¹.

Усовершенствованная электронная подпись (advanced electronic signature) занимает промежуточное положение. Она не обладает автоматическим приравниванием, но при соблюдении установленных критериев обеспечивает высокий уровень достоверности и может служить достаточным доказательством в зависимости от конкретного правоотношения.

Таким образом, в праве ЕС сочетаются два механизма: общий запрет на дискриминацию электронной формы и специальное нормативное приравнивание квалифицированной подписи к собственноручной. Это формирует трансграничную модель признания подписи в пределах Союза.

Институциональная конструкция

Институциональная модель электронной подписи в праве Европейского Союза строится вокруг категории поставщиков доверительных услуг (trust service providers). В отличие от российской модели, где акцент делается на удостоверяющих центрах как элементах национальной инфраструктуры, eIDAS формирует общеевропейскую систему поставщиков, деятельность которых подчинена единым требованиям.

Поставщиком доверительных услуг признается лицо, оказывающее одну или несколько доверительных услуг, предусмотренных Регламентом. К числу таких услуг относится, в частности, выдача сертификатов для электронных подписей.

Особое значение имеет статус квалифицированного поставщика доверительных услуг (qualified trust service provider). Такой статус присваивается при соблюдении установленных требований и подтверждается включением в национальный доверительный список. Именно квалифицированный поставщик вправе выдавать квалифицированные сертификаты для квалифицированных электронных подписей.

Надзор за поставщиками доверительных услуг осуществляется компетентными органами государств — членов ЕС. Эти органы обеспечивают контроль за соблюдением требований Регламента, проводят аудит и принимают меры в случае нарушений. Институциональная модель, таким образом, сочетает прямое действие Регламента и национальные механизмы надзора.

Юридическая сила квалифицированной электронной подписи в пределах Союза опирается на эту инфраструктуру: квалифицированный сертификат, выданный квалифицированным поставщиком доверительных услуг в одном государстве — члене ЕС, подлежит признанию во всех других государствах — членах.

Национальная имплементация: Германия (VDG)

Роль VDG

Регламент eIDAS устанавливает материально-правовые требования к электронным подписям и доверительным услугам и действует непосредственно на территории государств — членов ЕС. Он определяет виды подписей, критерии квалифицированного статуса и правовой эффект квалифицированной электронной подписи.

Реализация этих норм в пределах национальной юрисдикции требует закрепления компетентного органа надзора и процедурного порядка осуществления контроля. В Германии соответствующая правовая рамка закреплена в Законе о доверительных услугах (Vertrauensdienstegesetz²², VDG).

VDG не воспроизводит классификацию подписей и не формирует самостоятельной материальной модели регулирования. Его функция состоит в обеспечении применения eIDAS на национальном уровне. Закон определяет порядок осуществления надзора, процессуальные механизмы взаимодействия с поставщиками доверительных услуг и иные вопросы, относящиеся к организационной стороне реализации Регламента²³.

Тем самым VDG выполняет обеспечительную роль: правовая конструкция электронной подписи определяется правом Союза, а национальный закон создает институциональные условия для ее функционирования в германской правовой системе.

Надзорный орган

В Германии функции компетентного органа по смыслу Регламента eIDAS осуществляет Федеральное сетевое агентство (Bundesnetzagentur). Его полномочия определены Законом о доверительных услугах (Vertrauensdienstegesetz) и направлены на обеспечение применения Регламента в пределах национальной юрисдикции.

Роль Федерального сетевого агентства проявляется в трех взаимосвязанных направлениях²⁴.

Во-первых, оно осуществляет государственный надзор за поставщиками доверительных услуг. Контроль распространяется на соблюдение установленных требований к организации деятельности, к процедурам выдачи сертификатов и к обеспечению надежности предоставляемых услуг.

Во-вторых, агентство ведет национальный перечень квалифицированных поставщиков доверительных услуг. Включение в данный перечень подтверждает квалифицированный статус поставщика. Этот статус имеет значение не только в пределах Германии, но и в общеевропейском пространстве, поскольку выданные таким поставщиком квалифицированные сертификаты подлежат признанию в других государствах — членах ЕС.

В-третьих, орган надзора наделен полномочиями применять предусмотренные законом меры в случае нарушения требований к предоставлению доверительных услуг. Речь идет о механизмах административного реагирования, направленных на обеспечение соблюдения установленных норм.

Таким образом, Федеральное сетевое агентство выполняет институциональную функцию обеспечения правового режима, установленного Регламентом eIDAS, и поддерживает функционирование общеевропейской системы признания квалифицированных доверительных услуг.

Соотношение VDG и eIDAS

Регламент eIDAS устанавливает единые материально-правовые нормы, определяющие виды электронной подписи, требования к квалифицированному статусу доверительных услуг и юридическую силу квалифицированной электронной подписи. Эти положения действуют непосредственно и подлежат применению во всех государствах — членах Европейского Союза без необходимости воспроизведения в национальном законодательстве.

Закон о доверительных услугах (Vertrauensdienstegesetz) не формирует самостоятельной модели регулирования электронной подписи и не изменяет установленную Регламентом классификацию. Его назначение состоит в обеспечении национальной реализации и процедурного сопровождения норм eIDAS.

Разграничение сфер регулирования выражается в следующем.

Материально-правовые положения — определение видов подписи, условия признания квалифицированного статуса, правовой эффект квалифицированной подписи и механизм ее признания в пределах Союза — установлены непосредственно Регламентом eIDAS.

Национальное право регулирует организацию надзора, компетенцию уполномоченного органа, процессуальные аспекты контроля, ответственность поставщиков доверительных услуг и иные вопросы, отнесенные к компетенции государства — члена ЕС.

Таким образом, германская модель демонстрирует распределение регулирования: нормативное содержание института электронной подписи определяется правом Союза, а национальный закон обеспечивает его институциональное функционирование в пределах конкретной юрисдикции.

Сопоставление правовых конструкций

Классификационная модель

В российском праве и в праве Европейского Союза используется трехуровневая модель электронной подписи.

В Российской Федерации различаются простая, усиленная неквалифицированная и усиленная квалифицированная электронные подписи. В праве ЕС — электронная подпись, усовершенствованная электронная подпись и квалифицированная электронная подпись.

Структурное сходство очевидно: в обоих правопорядках базовая категория охватывает любые способы электронного подписания, промежуточный уровень связан с усилением требований к идентификации и целостности данных, а высший уровень предполагает использование квалифицированной инфраструктуры и нормативное приравнивание к собственноручной подписи.

Концептуальная близость проявляется в том, что и российская, и европейская модели строятся по принципу нарастающей формализации. По мере усиления требований к механизму создания подписи возрастает объем правовых последствий, которые законодатель связывает с ее использованием.

Вместе с тем совпадение трехуровневой структуры не означает полной идентичности содержания. Российская модель формируется в рамках национального регулирования и опирается на аккредитацию удостоверяющих центров в пределах единой юрисдикции. Европейская модель изначально ориентирована на трансграничное признание в пределах Союза и встроена в интеграционную правовую систему.

Юридическая сила (правовой эффект)

В обоих правопорядках высший уровень электронной подписи связан с нормативным приравниванием к собственноручной подписи. В Российской Федерации такое приравнивание установлено в отношении усиленной квалифицированной электронной подписи при соблюдении предусмотренных законом условий. В праве Европейского Союза аналогичный эффект закреплен за квалифицированной электронной подписью в силу Регламента eIDAS.

Сходство состоит в том, что при наличии квалифицированного статуса подпись признается эквивалентной собственноручной без необходимости дополнительного соглашения сторон. В обоих случаях юридическая сила опирается на формализованную процедуру подтверждения принадлежности ключа и выдачи сертификата.

Различие проявляется в масштабе такого приравнивания. В российской модели юридическая сила квалифицированной подписи действует в пределах национальной юрисдикции. В европейской модели квалифицированная подпись, созданная в одном государстве — члене ЕС, подлежит признанию в других государствах — членах Союза. Таким образом, правовой эффект в праве ЕС имеет интеграционный характер.

В отношении подписи промежуточного уровня различия более заметны. В российском праве усиленная неквалифицированная подпись не обладает универсальным приравниванием к собственноручной, и ее юридическое значение определяется конкретным нормативным контекстом. В праве ЕС усовершенствованная электронная подпись также не приравнивается автоматически к собственноручной, но ее допустимость в качестве доказательства не может быть поставлена под сомнение лишь по причине отсутствия квалифицированного статуса.

Таким образом, при сходстве конструкции высшего уровня различается объем правовых последствий и механизм их признания, особенно в трансграничном измерении.

Институциональная модель

Институциональная организация системы электронной подписи в Российской Федерации и в Европейском Союзе выстроена по сходной логике формализованного подтверждения принадлежности ключа, но различается по архитектуре.

В российской модели центральную роль играют удостоверяющие центры, аккредитуемые в установленном порядке. Их деятельность осуществляется в пределах единой национальной юрисдикции, а правовой эффект квалифицированной электронной подписи опирается на национальную систему аккредитации и государственного контроля.

В европейской модели соответствующую функцию выполняют поставщики доверительных услуг. Их квалифицированный статус подтверждается включением в национальный перечень, который признается в общеевропейском пространстве. Надзор осуществляется национальными органами, однако результат их деятельности имеет наднациональное значение в силу механизма взаимного признания, закрепленного в Регламенте eIDAS.

Сходство моделей состоит в наличии публично регулируемой инфраструктуры, обеспечивающей подтверждение принадлежности ключа и контроль за деятельностью соответствующих организаций. Различие заключается в уровне интеграции: российская система носит централизованный национальный характер, тогда как европейская встроена в механизм межгосударственного признания в пределах Союза.

Трансграничное признание: механизмы и пределы

Трансграничное измерение является тем элементом, который наиболее отчетливо демонстрирует различие между российской и европейской моделями регулирования.

В праве Европейского Союза механизм взаимного признания квалифицированной электронной подписи закреплен непосредственно Регламентом eIDAS. Квалифицированная подпись, созданная на основании квалифицированного сертификата, выданного квалифицированным поставщиком доверительных услуг в одном государстве — члене ЕС, подлежит признанию во всех других государствах — членах. Данный эффект действует в силу права Союза и не зависит от дополнительного согласования. Тем самым юридическая сила квалифицированной подписи изначально распространяется за пределы национальной юрисдикции государства, в котором выдан сертификат.

В российском праве механизм признания иностранных электронных подписей, сопоставимый по своей конструкции с режимом eIDAS, отсутствует. Вместе с тем закон не исключает признания электронной подписи, созданной в соответствии с нормами иностранного права. Статья 7 Федерального закона № 63-ФЗ допускает такое признание при условии соответствия подписи требованиям, установленным данным законом. Таким образом, российская модель предусматривает возможность признания иностранной подписи, но не на основании наднационального механизма взаимного признания, а в порядке оценки ее соответствия национальным требованиям.

В частноправовой сфере возможны договорные модели признания электронных подписей, включая согласование сторонами допустимости использования определенного способа подписания. Такие договорные конструкции, однако, не создают общего публично-правового режима признания, аналогичного установленному в праве Союза.

Следовательно, различие состоит не в самой технологии подписи и не в классификационной структуре, а в уровне интеграции правового пространства. Европейская модель формирует единое пространство доверительных услуг с обязательным взаимным признанием квалифицированной подписи. Российская модель функционирует в пределах национальной системы регулирования и не включает механизма обязательного трансграничного признания, сопоставимого с режимом eIDAS.

Заключение

Анализ правового регулирования электронной подписи в Российской Федерации и в праве Европейского Союза показывает, что обе модели построены по сходной трехуровневой логике. В обоих правопорядках базовая категория охватывает широкий спектр способов электронного подписания, промежуточный уровень усиливает требования к идентификации и целостности данных, а высший уровень предполагает использование квалифицированной инфраструктуры и нормативное приравнивание к собственноручной подписи.

Сходство классификации не означает тождественности институциональной конструкции. Российская модель носит национальный характер и опирается на централизованную систему аккредитованных удостоверяющих центров. Юридическая сила квалифицированной электронной подписи обеспечивается в пределах национальной юрисдикции.

Европейская модель выстроена как интеграционная. Материально-правовые нормы закреплены непосредственно в Регламенте eIDAS, а квалифицированная электронная подпись подлежит обязательному признанию во всех государствах — членах Союза. Институциональная инфраструктура организована на национальном уровне, но ее результат имеет общеевропейское действие.

Таким образом, при концептуальной близости типологии различаются масштаб действия правового эффекта и механизм его признания. Российская конструкция ориентирована на внутренний оборот, европейская — на формирование единого пространства доверительных услуг с механизмом взаимного признания.

1. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025). ↩︎
2. Regulation (EU) No 910/2014 of the European Parliament and of the Council of 23 July 2014 on electronic identification and trust services for electronic transactions in the internal market and repealing Directive 1999/93/EC, OJ L 257, 28.8.2014, p. 73–114. ↩︎
3. Vertrauensdienstegesetz vom 18. Juli 2017 (BGBl. I S. 2745), zuletzt geändert durch Artikel 2 des Gesetzes vom 20. Dezember 2024 (BGBl. I Nr. 430). ↩︎
4. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025), статья 2, пункт 1. ↩︎
5. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (ред. от 24.06.2025), статья 2, пункт 1. ↩︎
6. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025), статья 5, пункт 2. ↩︎
7. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025), статья 160, пункт 2. ↩︎
8. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025), статья 5, пункт 3. ↩︎
9. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025), статья 5, пункт 4; статья 6, пункт 1. ↩︎
10. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025), статья 2, пункт 12; статья 13. ↩︎
11. Федеральный закон от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи» (ред. от 21.04.2025), статьи 15, 16. ↩︎
12. Regulation (EU) No 910/2014 of the European Parliament and of the Council of 23 July 2014 on electronic identification and trust services for electronic transactions in the internal market and repealing Directive 1999/93/EC, OJ L 257, 28.8.2014, p. 73–114. ↩︎
13. Regulation (EU) 2024/1183 of the European Parliament and of the Council of 11 April 2024 amending Regulation (EU) No 910/2014 as regards establishing the European Digital Identity Framework, OJ L, 2024/1183, 30.4.2024. ↩︎
14. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 3(10). ↩︎
15. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 3(9). ↩︎
16. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 3(10). ↩︎
17. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 3(11); Art. 26. ↩︎
18. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 3(12). ↩︎
19. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 25(1). ↩︎
20. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 25(1). ↩︎
21. Regulation (EU) No 910/2014, Art. 25(2). ↩︎
22. Vertrauensdienstegesetz vom 18. Juli 2017 (BGBl. I S. 2745), zuletzt geändert durch Artikel 2 des Gesetzes vom 20. Dezember 2024 (BGBl. I Nr. 430). ↩︎
23. Vertrauensdienstegesetz, §§ 2-4. ↩︎
24. Vertrauensdienstegesetz, § 2; Regulation (EU) No 910/2014, Art. 17. ↩︎